Библеистика

«Эпос о Гильгамеше» является самым известным памятником аккадской литературы. «Эпос» был популярен не только в Месопотамии, но и в окружающих регионах, включая Сиро-Палестину, где были найдены его фрагменты. Поэтому неудивительно, что мы встречаем цитату из «Эпоса» в Книге Екклезиаста. И хотя в этой цитате содержится призыв жить и радоваться жизни, общая тема, объединяющая «Эпос» и библейскую книгу, не дававшая покоя ни вавилонскому, ни еврейскому авторам – это тема смерти.
Доклад ректора Минской духовной академии архимандрита Сергия (Акимова), доктора богословия, главного редактора библейского альманаха «Скрижали», на IV Международной научно-практической конференции: «Духовное и светское образование: история взаимоотношений – современность – перспективы» (Киевская духовная академия, 22-23 октября 2012 г.).
В первой половине XI века до Р. Х. появилась аккадская поэма «Мудрый муж, постой, я хочу рассказать тебе», которую обычно называют «Вавилонской теодицеей». Поэма написана вавилонским жрецом-заклинателем Эсагилкиниуббибом. Она имеет форму диалога между Страдальцем и утешающим его Другом. Эта литературная форма сближает данный памятник не только с библейской Книгой Иова, но и с Книгой Екклезиаста, в которой мы также встречаем скрытый диалог.
Священное Писание, являясь важнейшим богословским источником, содержит неизменные, вечные истины. Однако эти истины выражаются в каждой священной книге конкретным автором на конкретном языке конкретного народа, отражая культурные реалии конкретной исторической эпохи. Поэтому расширение наших познаний об истории и культуре Древнего Ближнего Востока открыло новые перспективы для изучения Ветхого Завета.
Библейская Книга Екклезиаста известна тем, что в ней подчеркивается тщетность, бессмысленность, мимолетность человеческой жизни. Подобные размышления отражены в небольшой Шумерской композиции, которую по первым ее строкам называют «Ничто не имеет значения». Хотя это произведение и не засвидетельствовано в Сиро-Палестинской традиции напрямую, однако исследователи обращают внимание на некоторые сходства этой композиции с библейской Книгой Екклезиаста.
Современное законодательство, отстаивая идею веротерпимости, стремится привести в равновесие личную свободу и общественный интерес, стремится сделать так, чтобы личная свобода одного человека не вступала в конфликт с личной свободой другого, чтобы человек жил и верил, не мешая жить и верить другим. При этом вопрос об истине оказывается вне поля зрения. Однако Библия говорит о терпимости с небезразличием, терпимости к другим в ожидании их обращения к истине.
О связи текста Книги Екклезиаста с первичной формой литературы мудрости свидетельствует использование в нем поговорок, общие темы и проблемы, внутренняя противоречивость, а также особое сочувствие к проблемам простого человека, которое кажется достаточно неожиданным в устах царственного автора книги.
Месопотамский памятник «Разговор господина с рабом», созданный около Х века до Р. Х. имеет целый ряд параллелей с библейской Книгой Екклезиаста. Это обусловлено тем, что оба этих памятника принадлежат к так называемой литературе мудрых, которая имела межнациональный характер и была распространена на географическом пространстве, которое можно назвать библейским миром.
Книга Екклезиаста известна своим грустным взглядом на мир и человека. Поэтому ее традиционно сравнивают с теми древними литературными памятниками Ближнего Востока, в которых отражен такой же пессимистичный взгляд. В Древнем Египте такое воззрение присутствует в целом ряде поучений. Одним из первых и наиболее известных поучений считается «Поучение Птаххотепа». В нем, как ни в каком другом египетском поучении, близком ему по времени, вопросы этики рассматриваются с наибольшей полнотой.
Всякий внимательный читатель Книги Екклезиаста, знакомый с древнеегипетской литературой, не может не обратить внимания на сходство библейской книги с древнеегипетскими «Размышлениями Хахаперрасенеба со своим сердцем». Сходство касается и частого употребления термина «сердце», и предполагаемого диалогичного характера книги, и отдельных ее пессимистических высказываний. Представление о богодухновенном характере Книги Екклезиаста на фоне очевидного сходства двух текстов приводит к естественной необходимости детального сравнительного анализа этих двух древних памятников ближневосточной литературы.
В конце ХХ – начале ХХI в. перед человечеством особенно остро стали экологические проблемы. Возник вопрос о выживании человека в мире, испорченном хозяйственной деятельностью самого же человека. Движимый стремлением сделать жизнь на земле удобной и комфорт- ной, человек настолько негативно повлиял на окружающую его среду, что угроза исходит даже от того, что человек дышит, ест, пьет и согревается лучами солнца. Защищая себя, человек начинает защищать и окружающую его среду.
Перевод отдельных мест Священного Писания на современный язык часто встречает препятствия, поскольку переводчику приходится выбирать между дословным смыслом и литературным благозвучием. Статья Архимандрита Сергий (Акимова) посвящена рассмотрению вопроса перевода библейского термина "суета".
Наряду с «Песнью Арфиста», немалое значение для изучения библейской Книги Екклезиаста имеет и широко известный памятник «Разговор разочарованного со своим Ба». Данный древнеегипетский текст объединяют с библейской книгой и диалогичный характер, обуславливающий противоречивость содержащихся в них суждений, и сложности, возникающие при попытке интерпретации, и сходство целого ряда суждений, особое внимание к теме смерти. Оба памятника включают в себя притчи, поэтические и прозаические фрагменты.
В собрании книг древней еврейской литературы, которую Христианская Церковь признает Священным Писанием Ветхого Завета и которую также называют еврейской Библией или Танахом, имеется особая коллекция текстов, относящихся к разряду литературы мудрости, книг мудрых. Подобного рода литература существовала и у великих соседей Израиля – в Египте и Месопотамии.
Учение пророков, являя высокое представление о Боге, выражая подлинный смысл библейских заповедей, свидетельствует о единстве Библии как Священного Писания Ветхого и Нового Завета. Однако пристальное рассмотрение библейских повествований о пророках и пророческих книг, сравнение Библии с древними ближневосточными памятниками показывает, что сам по себе профетизм не являлся исключительно древнееврейским феноменом.
Долгое время считалось, да и сегодня многие исследователи придерживаются этой точки зрения, что история зародилась в Греции и является детищем античной цивилизации. При этом, конечно, признавалось, что зачатки историописания существовали еще и в странах Ближнего Востока. Для библеистов данный спор и проблемы, поднимающиеся в нем, не являются чуждыми, поскольку ветхозаветная часть Библии содержит в себе книги, являющиеся историческими сочинениями и написанные до возникновения античной исторической мысли.
Текст Ветхого Завета, как источник древнего права, испытал на себе влияние древнего ближневосточного законодательства, в первую очередь законодательных традиций и памятников Месопотамии, Египта и Сиро-Палестины. Вместе с тем, книги самых разных авторов, жанров, эпох образуют единое Священное Писание, отличающееся внутренним идейным единством.
Большинство из присутствующих на богослужении знает, что 103 псалом был составлен известным еврейским царем Давидом, о чем свидетельствует его надписание в Септуагинте и в славянской Библии: «Псалом Давида о сотворении мира». Однако мало кто из молящихся в храме подозревает, что литературные корни этого псалма уходят вглубь столетий, предшествовавших появлению еврейской государственности.
Библейский ветхозаветный текст имеет очевидную связь с законодательными нормами обществ Древнего Ближнего Востока. Вряд ли сегодня можно поспорить с данным утверждением. Действительно, археологические открытия ушедшего XX в. засвидетельствовали практически неоспоримое влияние законодательства Древней Месопотамии на библейские тексты. Это влияние отражено как в повествовательном пласте, так и в собственно законодательной части Ветхого Завета.
Параллельные Библии сюжеты и образы из древней ближневосточной литературы с самого момента её открытия стали использовать в качестве аргументов для защиты или опровержения авторитета Священного Писания. По мнению автора статьи, сравнительное изучение древних памятников и Библии позволяет не только правильно раскрыть смысл библейской литературы, но также осознать её особую значимость и уникальность.
Письменные памятники древних народов зачастую являют пример удивительного литературного сходства. Однако внешние параллели могут свидетельствовать не только о сходстве ряда представлений и родственности духовных традиций, но и о глубоком различии, существующем между отдельными древними культурами. Особенно рельефно выступают по- добные отличия при сравнении внешне похожих друг на друга памятников, осуществляемом с религиозных позиций.
Послания святого апостола Павла представляют интерес не только со своей внутренней, содержательной, богословской стороны, но и со стороны внешней, с точки зрения языка и стиля. Проблема культурных влияний на стиль апостола Павла в новозаветной науке решался по-разному. Исследователи эпистолярного наследия апостола Павла обращали внимание и на иудейские, и на античные параллели.
Перевод - очень сложное, комплексное явление, к которому нельзя относиться просто как к поиску эквивалентных слов. Согласно теории скопоса, перевод - это всегда поиск тех лингвистических средств, которые могли бы наилучшим образом передать смысл оригинального текста в данной коммуникативной ситуации, и именно эта ситуация опреФделяет выбор. Особенности перевода определяются той целью, для которой он выполняется, и той функцией, которую он будет осуществлять в той или иной общине.
Очень часто доводы за или против определенного перевода Библии формулируются на основании лингвистических критериев. Мы привыкли говорить о «буквальном» или «смысловом» переводах и, в зависимости от изначальных установок, считать, что один из двух этих видов более подходит для перевода Библии, чем другой. Однако понятия «буквальный» и «смысловой» слишком расплывчаты.